Информационно-развлекательный портал Даугавпилса
22.09.19. 06:18:01
                 
 Новости
Лента новостей
В Даугавпилсе
В Латвии
В Евросоюзе
В России
Общество
В мире
Происшествия
Криминал
Бизнес и экономика
Политика
Технологии
Наука и образование
Культура и искусство
Религия
Спорт
Здоровье
Авто
М+Ж
Курьезы
Дайджест
Дом и семья
Кстати


Логин: Пароль:   Регистрация

Классический социальный бунт

2011-03-09 17:16:59
Волна арабских революций, прокатившаяся по Северной Африке и Ближнему Востоку, не только существенно изменила жизнь в странах региона, но и поставила перед мировым сообществом ряд непростых вопросов. Что именно привело к восстаниям? Была ли у них организующая сила? Каким будет этот новый Ближний Восток? Разобраться с происходящим читателям Ленты.Ру поможет доктор исторических наук, профессор кафедры востоковедения МГИМО Марина Сапронова.


— В чем, на ваш взгляд, суть происходящих на Ближнем Востоке событий?

— Это классический социальный бунт в эпоху информационных технологий, при этом причины возникновения протестного движения в арабских странах различны и имеют свою национальную почву, но в основном сводятся к катастрофической ситуации в хозяйственной жизни. Резкий рост цен на продукты питания, массовая безработица (особенно среди молодежи): в Тунисе — 30 процентов, в Египте — 43 процента, в Ливии — более 30 процентов, и все это на фоне гипертрофированной коррупции правящих режимов.

Особенностью всех событий стало самое активное участие молодежи, которая сыграла ключевую роль. Налицо факт появления на политической арене мусульманского мира нового поколения, которое хорошо образованно и благодаря Интернету имеет возможность быстро самоорганизовываться без лидеров и политических партий. Это совершенно новое явление.

В свое время известный в Тунисе ученый Абдельбаки Хермасси, размышляя об успехах Туниса, очень правильно отметил, что "…люди будут судить о своем руководстве по тем возможностям в жизни, которые оно им предоставляет". Как раз реализации своих возможностей как в экономике, так и в политической сфере молодое поколение и оказалось лишенным. Поэтому волнения носили характер социального протеста, а не просто голодного бунта.

— Мнение о том, что эти события срежиссированы в Вашингтоне, имеет под собой какую–то почву?

— Нет, эти волнения — продукт исключительно внутренних противоречий (достаточно вспомнить, что события начались в Тунисе — стране, не имеющей с точки зрения геополитики к США никакого отношения). В ходе событий в Египте отношение США к Хосни Мубараку менялось три раза. Не следует забывать и их "успешную" политику в Ираке, Афганистане и других странах, чтобы понять, что эта политика, мягко говоря, непродуманная.

Я думаю, что любой режим, не имеющий механизмов обновления и ротации в высших эшелонах власти, в конечном итоге обречен на свое вырождение. История Туниса блестяще это продемонстрировала: повторилась ситуация 1987 года, когда от власти был отстранен первый президент Туниса 84–летний Хабиб Бургиба. Его так же обвинили в авторитаризме, а ведь под руководством его партии в 1956 году Тунис пришел к политической независимости и добился серьезных успехов в 1960–е годы, тунисцы его боготворили, его именем названа центральная улица города. После прихода к власти Бен Али страна начала развиваться под лозунгами "перемен и реформ" и вышла на принципиально новый этап развития. За это в 10–летнюю годовщину своего правления президент Туниса получил звание "Лучший президент арабского мира". Однако в дальнейшем ситуация стала ухудшаться, а режим трансформироваться в авторитарно–бюрократическую, коррумпированную систему. Все повторилось.

— А есть механизмы, которые могут остановить распространение этого "пожара"?

— Например, президент Алжира Абдельазиз Бутефлика сразу отменил военное положение, которое действовало 19 лет, и предоставил прямой эфир оппозиции — волна протестов быстро прекратилась. Массовые выступления на Западе не приводят к ломке режима, так как есть реальная политическая оппозиция, которая конституционными средствами борется за власть и всегда готова предложить альтернативную стратегию развития. Арабским странам также нужно двигаться и в сторону либерализации политической сферы, прежде всего в плане создания не карманной, а реальной оппозиции.

— Но не станет ли ближайшим результатом либерализации переход власти к радикальным исламистам? Например, в Египте — к "Братьям–мусульманам".

— Я вообще не склонна демонизировать "исламистов" так, как это сейчас делают отдельные аналитики. Исламские партии (равно как и их социальная база) в мусульманском мире очень разные — от экстремистских до либеральных и модернистских. В ряде стран исламские партии уже давно легализовали свою деятельность, проводят депутатов в парламент и находят общий язык с другими партиями (даже социалистическими). У самих исламских партий в том же Египте сейчас нет харизматических лидеров. Опыт Ирана породил стереотип, что в мусульманском обществе все изменения возможны только под знаменем ислама. Но арабский мир сейчас демонстрирует совершенно другую тенденцию — отсутствие исламских лозунгов в протестных движениях и вообще отсутствие лидеров.

Что касается "Братьев–мусульман" — сейчас эта партия сильно истощена подпольным существованием и многолетним противостоянием властям, ее харизматические лидеры только сейчас возвращаются из эммиграции. По некоторым оценкам, сейчас их электорат составляет не более 20 процентов египтян. И сами они пока демонстрируют стремление сотрудничать с военными властями. Это объясняется тем, что в нынешней ситуации новая партия власти должна взять на себя ответственность за налаживание экономической жизни. А у "Братьев–мусульман" в Египте большой опыт противостояния властям, но нет ни опыта, ни программы экономического развития страны. И нужно помнить, что каждый третий доллар в египетской экономике — американский.

Вообще, я думаю, что нагнетание общественного мнения относительно исламизма было выгодно самим авторитарным режимам. Но вот в Турции исламская партия демонстрирует совершенно другой путь развития, нежели Иран (модель которого в арабском мире многих отпугивала своей радикальностью). Эрдоган и его сторонники показали, что политический ислам может быть разным, создав фактически модель либерального правления, в силу чего стали очень популярны в арабском мире.

— Вы говорили о социальном бунте, но почему наряду со сравнительно бедным Египтом взорвалась и богатая Ливия?

— Да, Ливия (наряду с Алжиром) — потенциально самая богатая страна в Северной Африке. Экспортируя энергоресурсы, она получила миллиарды евро. Но они или промотаны, или осели на секретных счетах семьи Каддафи и его ближайшего окружения (которые сейчас уже заморожены в соответствии с решением Совбеза ООН). Кроме того, как единое государство Ливия существует только с 1951 года, когда итальянцы, опираясь на поддержку ордена сенуситов, создавали королевство из трех разрозненных провинций, разделенных сотнями километров ливийской пустыни. Глава ордена сенуситов (по некоторым данным, их в Ливии до 40%) стал главой государства — королем Идрисом I. Муаммар Каддафи его сверг. Сейчас взорвалась восточная провинция Киренаика — это родина и исторический центр сенуситов, а Идрис при итальянцах был эмиром этой территории (недаром восставшие уже подняли монархический флаг), так что здесь просматриваются не только клановые, но и конфессиональные противоречия отдельных регионов страны.

"Вести Сегодня", № 37.








Источник:
«Вести сегодня»


Постоянный адрес статьи - http://www.d-pils.lv/news/2/425159











Письмо от Деда Мороза



http://www.d-pils.lv/news/1070606






Top.LV
Ramblers Top100
Ramblers Top100

webmaster@dpils.lvСайт в стадии разработки