Как мы уже сообщали, в Ригу по приглашению Татьяны Жданок и сеймовской фракции ЗаПЧЕЛ прибыли депутаты Европарламента от фракции Зеленые/Свободный европейский альянс, представляющие нацменьшинства своих стран. Вчера они приняли участие в семинаре на тему "Влияние на региональное развитие и продвижение мультикультуризма в рамках европейской идентичности".
Гости поделились с латвийской общественностью опытом борьбы нацменьшинств за национальную идентичность в унитарных государствах. Выяснилось, что у русских Латвии и жителей Каталонии, Уэльса, Южного Тироля много схожих проблем.
"Каталонцы 300 лет выживают в борьбе против государства, но даже диктатор Франко не смог сделать нас кастильцами, — рассказал депутат от Испании Жоан Мари. — К счастью, такие искусственные проекты, несмотря на все усилия властей, обычно проваливаются".
Для каталонского населения вступление Испании в ЕС стало благом: в Евросоюзе побеждает плюрализм, при котором нет места старому принципу: "Одно государство — один язык, одна культура". Но многое зависит от упорства и активности тех, кто хочет сохранить свою самобытность.
Бернат Жоан Мари сравнил человеческое сообщество с природой на планете: "Мы хотим сохранить ареалы обитания всех видов животных и растений. А языки — это ареал обитания народов. И больше всего надо защищать те, которым грозит уничтожение. Международные языки выживают без всякой помощи, государственные языки защищены госинституциями и законами. Языки миноритетов никак не могут конкурировать с ними".
В Каталонии язык испаноговорящего меньшинства стал языком власти, СМИ, госструктур. Но в местных университетах обучение ведется уже преимущественно на каталонском. Принципиально же языковая ситуация здесь изменится, когда Каталония обретет независимость, а в том, что это непременно произойдет и ненасильственным образом, Б. Ж. Мари не сомневается.
Эванс Джил из Уэльса говорила о том, что, даже утратив национальные корни, можно их возродить почти с чистого листа, как это произошло с валлийцами. Поколение родителей Эванс уже не говорило на языке бабушек и дедушек — тогда детей поголовно отдавали в английские школы в расчете на более успешную карьеру в будущем. Но в 60–70–е годы в Уэльсе началось общественное движение за возвращение языка предков. Родители школьников провели кампанию ненасильственных акций, требуя преподавать в школах на валлийском. И правительство было вынуждено отреагировать на эти настроения.
Сейчас в Уэльсе, где, казалось, язык коренного народа был утрачен навсегда, на нем говорит уже 22% населения! За 30 лет произошли огромные изменения — был принят закон о валлийском языке, требующий от чиновников в местных госучреждениях знания и английского, и валлийского языков. Чтобы добиться открытия телеканала на валлийском, представителю местной партии пришлось объявить голодовку, и правительство уступило. А теперь жители Уэльса добиваются признания валлийского одним из официальных языков ЕС. Как и каталонцы — каталонского. Почему нет, ведь на этих языках в Европе говорит больше людей, чем, например, в Дании.
Сепп Кусташер из Италии (Южный Тироль), подчеркнул, что бесплодно тащить груз прошлых обид между народами в будущее. После Первой мировой войны Южный Тироль отошел к Италии, 90% из 500 тысяч коренных жителей этой области говорили по–немецки. Здесь тоже запрещали языки нацменьшинств — немцев и ладинов, особенно усилились запреты при Муссолини, немецких детей заставляли учиться на итальянском языке и даже наказывали за родную речь в стенах школ. Что очень напоминает современную Латвию.
Но тирольцам удалось переломить эту ситуацию. Сегодня, чтобы занять должность на госслужбе, преподавать в школе, здесь тоже обязательно нужно знать два языка — немецкий и государственный. "Люди должны говорить на разных языках, но главное, чтобы они имели возможность говорить на своем родном языке", — подчеркнул депутат от Италии.
Но основная дискуссия на семинаре развернулась опять–таки вокруг истории. Евродепутаты, которые провели накануне полтора часа в Музее оккупации, говорили о том, что советский режим совершил в Прибалтике много преступлений, которые надо оценить. Факт оккупации Латвии в 1940 году для большинства членов делегации является бесспорным. И если продолжить за гостей логически эту тему, русский язык в Латвии — язык оккупантов.
И следовательно, никаких прав на официальный статус претендовать не может. На что их коллега Татьяна Жданок, а также "запчеловцы" Мирослав Митрофанов, Яков Плинер, Владимир Бузаев изложили свои аргументы: преступления сталинского режима не были направлены на один этнос, в ГУЛАГ высылали представителей всех народов Латвии.
Но и проводили репрессии люди разных национальностей, в том числе латыши. Поэтому, изображая один народ жертвой, а другой — палачом, как делает сейчас наша официальная пропаганда, латвийское государство, по сути, проводит политику реванша и отмщения. Под нее выпекаются и дискриминационные законы страны. "Латвия, к сожалению, не последовала примеру Испании, которая объявила национальное примирение после кровопролитной гражданской войны, — сказал Татьяна Жданок. — Население Латвии тоже готово к такому пакту — люди устали от бесконечного ковыряния во взаимных обидах. Это никому ничего не дает — кроме правящих политиков, которые под шумок устраивают свои личные дела".
Мирослав Митрофанов выразил уверенность в том, что взаимоотношения двух общин Латвии все равно шаг за шагом будут налаживаться. Русское меньшинство пока находится в процессе становления, который совпал с реформами в государстве, отсюда и националистические перекосы со стороны политэлиты, и слабость русской общины, которой понадобится лет 15–20, чтобы добиться равноправия.
|
